Мало кому известно, но в Санкт-Петербурге уже почти год существует Культурно-выстовочный центр «Мир войны» с экспозицией «Музей Новороссии». Идея создания музея принадлежит петербургскому бизнесмену и общественному деятелю Герману Владимирову. Его основная идея — увековечить память никому неизвестных людей, героев борьбы за Новороссию. Вокруг Германа появились волонтеры, ветераны и 9 мая 2015 года состоялось духовное открытие музея, его освятил священник, а 10 мая произошло его фактическое открытие.

Ко дню открытия музея уже была собрана минимальная часть экспонатов, которая легла в его основу. Потом по крупицам начали собирать предметы, связанные с военным конфликтом. Сейчас такого количества экспонатов нет даже на Донбассе. Главная ценность — за каждым экспонатом стоит судьба, жизнь человека. Экспонаты оригинальные, нет макетов и муляжей. Даже фотографии не «скачанные» из интернета. В основном, это подарки ополченцев, журналистов, просто неравнодушных людей.

Музей расположен в центре города, в доме 57 по проспекту Декабристов. Во дворе дома-музея Александра Блока. Подвальное помещение. Первая мысль — это не место для экспозиции. Но потом начинаешь понимать, что в таком подвале-бункере «влезаешь в шкуру» людей, долгие месяцы скрывавшиеся от кассетных и фосфорных бомб, ракетных и артиллерийских залпов, пулеметных очередей укронацистов. Эти кадры мы видели по телевизору не раз. Плазменные экраны музея позволяют вспомнить тем, кто слишком быстро забил.

В музее три стены. Стены Памяти, Гордости и позора. Это уникальные стены. На стене Памяти — вещи, фотографии людей, которые ценой жизни отстояли Донбасс от украинских фашистов и наемников. Оригинальная шапка Алексея Борисовича Мозгового, расплавленные бинокль бойца луганского ополчения. Разгрузка бойца, который подорвался на мине направленного действия  МОН-50. Такие мины подрываются дистанционно или устанавливаются в виде растяжки. Украинские фашисты устанавливают их растяжки на уровне головы… Корпус мины можно подержать в руках, посмотреть в прорезь и оценить сектор поражения ее осколками.

Герман Владимиров может долго рассказывать о стене Памяти. Вот наш земляк Сергей Генералов, воевавший в казачьем полку им. Платова в подразделении «Морпехи» на Луганщине. В мирной жизни работал в МЧС, это была вторая поездка на Донбасс, а до этого была Чечня. Волевой и героический парень, с огромным военным опытом. Пошел в одиночку брать «языка», рассчитывая на свои навыки и силу. И пропал. Нашли через два месяца, в мае 2015 года. Как выяснилось, подорвался на мине МОН-50. Погиб от потери крови. Можно было пойти с кем-то, но Сергей не хотел рисковать жизнями своих товарищей. У него осталась старая мама, ныне руководитель молодежного патриотического кружка «Лидер» в Питере.

А вот Дима Сизиков, потомственный кубанский казак, тоже питерец. Пытался вытащить раненного с поля боя и его «отработал» снайпер. Тело долго не могли вынести, велся интенсивный огонь. Был похоронен в Санкт-Петербурге.

Фотография совсем молодого парня. Позывной «Таймыр», наш земляк, в мирной жизни учитель русского языка и литературы Евгений Павленко.  Погиб в районе Дебальцевского котла, встречал с бойцами разведгруппу, выносившую раненного. Их накрыло минометным огнем ВСУ. У Евгения остались две дочки — Дуня 7 лет и Серафима 5 лет…

«Мама, я еду не ради имперских амбиций и расширения территории, я еду бороться с фашизмом», — Владимир Карпушенко сказал матери, уезжая в Донбасс. Там и погиб. Осталась только фотография на стенде.

На территории Новороссии против оккупационного режима воюет немало добровольцев из Европы и Южной Америки — французы, немцы, бразильцы — герои-интернационалисты. Вот «похоронка»: француз Ваян Кристиан Жаки, 71-го г.р., приехал на Донбасс добровольцем. Погиб в бою под Дебальцево. Провоевал всего месяц. От него отказались родственники и интернационалист был похоронен однополчанами под Луганском. Посмертно был награжден медалью «Вечная память погибшим воинам». В основном на Донбасс приезжают левые, коммунисты, приезжают продолжить историческую борьбу с фашизмом. Немало испанцев, внуки своих славных дедов, республиканцев. И испанцы, и французы помнят, что такое фашистская оккупация их страны.

Но, пусть и с потерями, Донбасс удалось отстоять. На стене Гордости — фотографии ополченцев, их знамена, награды, шевроны, приказы. Уже появились сборники стихов, воспоминаний. «Армия ДНР и ЛНР — сложившаяся боеспособная армия, которая в состоянии отстоять исторические русские территории Донбасса», — уверен Герман Владимиров.

Наконец, стена позора. Документы, контракты с военнослужащими ВСУ, документы уже «отвоевавших» своё нацистов. Автомобильный номер: с одной стороны германский, а на обороте — с символикой Правого сектора. Польский военный вымпел. Из обмундирования — итальянские, канадские, немецкие каски, американские шевроны, субпайки, израильские индивидуальные медицинские наборы. Музей недвусмысленно показывает, с какими «европейскими ценностями» приходят на Украину хозяева порошенок и яценюков.

Как рассказывает Герман Владимиров, солдат ВСУ гонят, как скот на убой. Выбор у них небольшой: либо АТО, либо тюрьма. Украинские прокуроры как во времена ежовщины дают всем несогласным на братоубийство по семь лет. За спиной призывников выстраиваются заградотряды из нацистов. Семьи вэсэушников терроризируют, грозят расправой, если муж или сын будут «плохо» воевать.

В разговор включается молодой человек, как оказалось, ополченец. С некоторым даже сочувствием рассказывает о вечно голодных и оборванных вэсэушниках, обычных поселковых людях: «В Иловайске был случай, что просили ополченцев «не работать» по ним, дать поесть». Рассказывает, как на блок-посту люди слышали разговор таких вояк: «Скорей бы «деники» (ополченцы ДНР — прим.автора) начали наступления, чтобы свалить отсюда». Но все-таки воюют. За два года на Украине благодаря бездарному руководству столько потерь, народ обозлен. На армию и мирных жителей направлена тупая пропаганда насилия, русофобии, шовинизма, неонацистских идей. Люди воюют за эти идеи, не понимая, что такие идеи  проплачиваются Коломойским и компанией. 

Другое дело националистические батальоны, наемники, «солдаты удачи» из ЧВК — нет их страшнее. В батальоне «Азов» есть масса наемников — россияне-националисты, шведы, норвежцы, много поляков. Даже негры есть. Есть и натовские  инструкторы и военспецы — руководят военными операциями. Нацисты из территориальных батальонов и запрещенного в нашей стране Правого сектора никого не щадят, расстреливают пленных, уверены, что Донбасс — это «москали», нелюди, «москаляку на гиляку». Опьянены своей полной безнаказанностью, среди нацистов полно маньяков, психически неполноценных, просто разного рода криминальных типов. Грабят мирных жителей, которых призваны «защищать». Заходят в дома, забирают еду, одежду, всё, что можно унести. В разговор вступил ополченец постарше: «В Иловайске прибили к забору убитого ребенка, а мать таскали за бэтээром, требовали, чтобы приехал отец-ополченец.  Людей, даже детей, из квартир выгоняют на мороз».

Но и на профессиональных убийц находят управу защитники Донбасса. На стендах погоны, значки, каски и автоматные рожки с символикой СС, принадлежавшие когда-то воякам из территориальных батальонов и наемникам. Эти отвоевались навсегда. Боевой дух, а теперь и воинское мастерство ополченцев на должном уровне. Рассказывает совсем молодой ополченец: «Охраняли поселок под Краматорском. В окопе запели казачью песню «Бойся — не бойся». Потом  «Вставай, Донбасс». «Укропы» помалкивают.  Видят, что мы храбрые, боятся».

Кого-то из вэсэушников уже начинает прошибать холодный пот, самые умные понимают, что придется и нести ответственность за злодеяния. Некоторые стараются не зверствовать. Рассказывает третий ополченец. «Под Аэропортом, сидели на позиции. Сидели-курили. Слышим, кричит «укроп»: «Хлопци, як вы там?» Вылезли, кричим: «Что тебе надо?» Он кричит, что пригнитесь в воронку, сейчас будут «подарки», а мы им кричим, что и вам подарки будут. На 9 мая вместо снарядов с позиций ВСУ прилетали пустые болванки с надписью «Чем могли, чем помогли»».

От разговоров о войне потихоньку переходим к мирному процессу. «Это не музей пропаганды войны, — рассказывает Герман Владимиров. — Все устали от войны, кто виноват понятно, но как дальше жить? Невозможно заботится о мирных жителях, нужно вести переговоры». Организаторами музея был организован форум «Донбасс — мирное решение».

Но установить прочный мир сложно. Новороссия — это данность, это история — еще со времен Екатерины. ДНР и ЛНР потеряли слишком много людей, слишком много пережили. Поэтому вопрос об особом статусе Донбасса первостепенен. Несмотря на вражескую пропаганду, люди Донбасса видят, что Россия не «сдает» Новороссию, Россия не самоустранилась. Абсолютное большинство донбассцев поддерживает независимость народных республик, но видят будущее в тесном сотрудничестве с Россией, с Таможенным союзом.

Минские соглашения саботируются украинской хунтой. В Новороссии  четкая задача — не компрометировать себя. Не отвечают на провокации. С начала первых Минских соглашений ОБСЕ и наблюдатели ДНР зафиксировали более 10 тысяч нарушений перемирия — военных провокаций, обстрелов. Одна из сложнейших нерешенных проблем обмен военнопленными. Когда происходит обмен, мы видим, как идут на свою сторону украинские пленные — бодренькие и накормленные. Наших не жалеют, пытают, выносят на носилках. Законодательства о пленных для «укропов» не существуют. Это система, а не эксцессы, уверены ополченцы: «Передают пленного ополченца. Ногтей на ногах нет. Люди возвращаются из плена седыми».

В музее планируют создать четвертую экспозицию — стену политзаключенных. «Есть свидетельства, — рассказывает директор музея, — что на территориях Западной Украины и Польши в концлагерях находятся пленные ополченцы. Их содержат в жутких условиях. Для себя они не видят будущего». Стать политзаключенным на Украине несложно. Когда в Славянск вошли укрофашисты, первое, что они сделали, установили урны для доносов. Написав донос можно было поломать судьбу человека. При самом благополучном варианте человека просто расстреливали, других пытали и казнили. Выживают потенциальные полицаи.

Музей сделан для молодежи, туда следует водить школьников. Чтобы на подвигах героев воспитывались новые поколения, чтобы их подвиги были не забыты. А герои прямо в музее, с ними можно запросто поговорить. С виду обычные люди. Правда, именно благодаря им мы не сидим по подвалам, над нашими домами не пролетают снаряды «градов» и «ураганов», наших детей не пинает сапогами всякая фашистская нечисть. Наконец, это музей современной войны. Подростку (и не только) можно потрогать руками и увидеть то, что показывают в новостях.

У музея немало друзей. Недавно губернатором Петербурга при поддержке депутатов-коммунистов принято решение предоставить музею новое помещение. Сейчас музей проводит одиночные, но неединичные акции: выставки в Донецке, Москве, других городах, встречи, показы фильмов. Уверен, что у этого поистине нужного и важного проекта большое будущее.

nws-2237-01

Стена Памяти (экспозиция, посвященная памяти погибших ополченцев, в т.ч. Мозгового)

 

nws-2237-02

Головная часть реактивного снаряда "Град" с контейнером для поражающих элементов. Внизу слева трофей – флаг запрещенного на территории России ИГИЛ

 

nws-2237-03

Георгий Владимиров демонстрирует еще один трофей – натовский военный вымпел (польский)

nws-2237-04

Натовская и украинская трофейная военная амуниция. Обратите внимание на номерной знак с надписью "Бандерiвец". На обратной стороне – немецкие номерные знаки

 

nws-2237-05

Фото на память. В зале Гордости. Константин Ерофеев, позывной "Валера", Герман Владимиров

Константин  Ерофеев, Русская народная линия
http://ruskline.ru/special_opinion/2016/fevral/muzej_novorossii_v_peterburge/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

482 views